Rhysenn
"Affirmation"

Арагорн стоял у открытого окна и смотрел на окутанные легкой дымкой водопады; везде, куда ни падал взор, зеленела трава. Тьма, укрывшая почти все Средиземье, пока что не добралась сюда.
Ривенделл всегда пробуждал в нем томительное чувство ностальгии; светлая прелесть эльфийских земель была знакомой и теплой. Много воды утекло с тех пор, как он покинул дом Элронда, чтобы найти утешение на нехоженых тропах Средиземья, найти себя; но он обрел лишь одиночество. И за все эти годы, когда резкие порывы холодного ветра били в лицо, он ни разу не вспомнил о том, что осталось позади, здесь, в Ривенделле.
И вот, три года назад он с хоббитами прятался от опасностей, подстерегающих на дороге. Тогда он поднял взгляд и посмотрел на Тракт сквозь ветви орешника, и почти ослеп от переполнившей его радости и ясного осознания того, что он, должно быть, все это время знал; в этот момент он снова почувствовал себя полным жизни.
- Ai na vedui Dunadan! Mae govannen! – эти слова, произнесенные таким знакомым, ласкающим слух голосом, пронзили его сердце острым клинком счастья. Теперь, закрыв глаза, Арагорн позволял им снова и снова звучать в его воображении, представляя прекрасный облик того, с чьих губ они слетали, - до тех пор, пока не понял, что тот голос, взывавший к нему в его голове, он теперь слышал наяву.
Арагорн открыл глаза и вздрогнул от удивления, увидев стоящего перед ним Глорфинделя. Едва заметная печальная улыбка тронула уголки губ эльфа, и в глазах его сиял свет, и красота, и любовь, когда он смотрел на Арагорна.
- Эстель, - Глорфиндель тихо позвал его по имени, которое дал ему Элронд много лет назад; Арагорн закусил губу и снова закрыл глаза, и ему казалось, что годы, проведенные в разлуке, таяли, будто снежинки на солнце.
- Открой глаза, - услышал он нежный приказ Глорфинделя, - не закрывайся от света и не ищи во тьме убежища. В этом мире ещё живет надежда, пока ты помнишь имя того, на чьи чувства отвечал когда-то.
- Те дни остались в прошлом, – ответил Арагорн хриплым голосом. Он открыл глаза, и в них застыло какое-то мучительное выражение. – Я помню о них, и буду помнить до самой смерти. Потому что это были золотые годы, когда ничто кроме мира и непорочности не было мне ведомо, и тень моего происхождения еще не коснулась моей жизни. Но теперь… - он умолк и снова с грустью посмотрел в окно, на все это нетронутое тьмой великолепие. – Но теперь я не могу смотреть, как солнце скрывается за холмами Ривенделла, не могу восхищаться его красотой без тяжести на сердце.
- Ривенделл остается все тем же, что и много лет назад, - ответил на его слова эльф. – Но ты изменился.
- Может ты и прав, Глорфиндель, – вздохнув, ответил Арагорн. – Годы одиночества словно набросили вуаль на мои глаза, и я больше не вижу вокруг себя ярких красок; они кажутся выцветшими, выжженными той усталостью, которую не может облегчить сон. Единственная причина, почему я нашел в себе силы продолжать свой путь, это… - он внезапно замолчал.
- Это… - подсказал Глорфиндель, спокойно глядя ему в глаза.
- Это мысль о том, что однажды я вернусь домой, - устало закончил Арагорн. - Я пройду через все испытания, что мне суждено встретить на своем пути, и наконец вернусь в места, которые я знаю и люблю, с которыми я связан навсегда.
- Ты найдешь землю, о которой мечтаешь, - нежно сказал Глорфиндель, шагнув ему навстречу. – Конечно, не здесь, но где-нибудь ещё; и надежда приведет тебя туда, Эстель, надежда. Ибо тебе суждено совершить великие и страшные дела, и принести людям, чьи сердца наполнила тьма, такую же надежду, – он сделал паузу. – Но скажи мне, Арагорн, осталось ли в Ривенделле хоть что-то, что может сделать тебя счастливым?
Вопрос был прост, но в то же время очень многозначителен; Арагорн долго не отвечал, предаваясь воспоминаниям - давним, но отчетливым воспоминаниям о нежности, которую он познал однажды здесь, в Ривенделле…

Беседка под синим, залитым яркими лучами закатного солнца, небом; колонны из белого резного мрамора отбрасывали длинные тени и будто мерцали в сумерках. Это уединенное местечко в Ривенделле, этот уголок, защищенный от чужих глаз, был идеальным для них местом, и хрупкая память о нем была долговечнее камня.
Там он целовались, и глубокие поцелуи были наполнены болезненной безысходностью. Это мгновение было для них достаточно длинным, чтобы потерять самих себя в нем, и в то же время слишком коротким, чтобы остановить его и остаться в нем навсегда; и когда они прервали поцелуй, их лица блестели от слез, боли и мучительного осознания того, что они должны расстаться.
- Когда ты вернешься? – спросил Глорфиндель; его звонкий эльфийский голос дрожал.
Арагорн покачал головой и опустил взгляд.
- Я не могу сказать, потому что не знаю.
- Я буду ждать тебя, – прошептал эльф; Арагорн было запротестовал, но Глорфиндель заставил его замолчать, коснувшись его губ.
- Не говори мне, что я должен тебя забыть - я не смогу этого сделать, даже если бы мы оба очень захотели. Эльфы – раса, которая знает величайшие радости и глубочайшую печаль – познав одно, мы расплачиваемся другим.
- Я не хочу, чтобы ноша печали легла на твои плечи, - резко ответил Арагорн. – Я лучше других знаю, как ужасны страдания, которые приносит эта тихая грусть; и поэтому я покидаю Ривенделл, чтобы найти путь, мне предназначенный.
- Это так же не мой выбор, – ответил Глорфиндель; он положил руки на плечи Арагорна и притянул его к себе, пока между ними не осталось лишь тепло их тел. – Любовь – очень сильное чувство, и, возможно, самое прекрасное, что только может испытать живущий на земле. И таков удел эльфов – если нам суждено найти любовь в своей жизни, мы будем любить вечно.

- Арагорн, ты помнишь, что я говорил тебе тогда? – тихо спросил Глорфиндель, выводя Арагорна из задумчивости; глаза лорда были наполнены искренней печалью. В их глубине, как рябь по неподвижной глади воды, бежал ручеек ушедших лет. – Мы стояли в беседке под западным небом; мы попрощались, и ты исчез в ночи. Ушел, не оборачиваясь.
- И откуда ты мог узнать об этом, Глорфиндель, - сурово сказал Арагорн, - если ты не пришел проводить меня в дорогу?
- Эльфа нельзя лишить жизни. Разве что ему нанесут смертельную рану или разобьют сердце, - Глорфиндель смотрел на Арагорна глазами, полными боли. – Ты хотел увидеть, как я умираю?
Арагорн выглядел пораженным.
- Я ушел, потому что должен был уйти, – сказал Арагорн несчастным голосом. – Я хотел, чтобы все у нас было по-другому, но этому не суждено было случиться. Тем не менее, я не разбивал твоего сердца.
- Ты говоришь правду, - ответил Глорфиндель, - и поэтому я до сих пор здесь и жду тебя, как и обещал, – он смотрел Арагорну в глаза. - И я надеюсь, что все же некоторые вещи не изменились.
Он шагнул вперед и коснулся щеки Арагорна, провел пальцем по его подбородку, потом подошел ещё ближе и нежно поцеловал в губы. Другая его рука осторожно легла на плечо странника, нежно и почти вежливо.
Воспоминания о том, что их связывало ранее, стремительно пронеслись в голове, и он, отбросив секундное удивление, прижался к эльфу, отвечая на поцелуй и позволяя им обоим раствориться в этом простом и прекрасном ощущении близости, снова появившемся в их жизни. Его руки переместились на талию эльфа; но тогда Глорфиндель слегка повернул голову и отстранился, разорвав хрупкую, напряженную связь.
- Глорфиндель… - начал было Арагорн, его низкий голос дрожал от сдерживаемых эмоций.
- Ты знаешь, почему я отдал Фродо своего коня, чтобы он помчался сюда, в Ривенделл? – спросил Глорфиндель, подняв глаза и посмотрев на Арагорна.
Арагорн выглядел так, будто был потрясен этим вопросом. Его разум был ещё слишком затуманен.
- Ну, потому что мы не смогли бы добраться пешком до Ривенделла с Фродо, раненным клинком Кольценосца.
- Да, это так, - сказал Глорфиндель. – Но я мог бы поехать вместе с ним. Я более искусный наездник, нежели Фродо, я смог бы скакать, не останавливаясь. Асфалот, мой конь, мог бы легко унести нас двоих; и, учитывая мою силу, у меня бы лучше получилось отразить нападение Черных Всадников.
Арагорн был в замешательстве, и некоторое время обдумывал услышанное: ему и в голову такое не приходило. И теперь Глорфиндель упомянул об этом: разумнее было бы ему самому довезти Фродо до Ривенделла вместо того, чтобы посылать его одного на Асфалоте навстречу гневу всех девяти Всадников.
- Я остался из-за тебя, Арагорн, - Глорфиндель ответил на невысказанный вопрос, - Потому что не знал, известно ли Темному Властелину о том, кто ты, и пришло ли уже время разоблачить себя перед ним. Мне нужно было спросить Гэндальфа, но когда я выезжал из Ривенделла, он ещё не прибыл. Я не был уверен насчет планов Всадников и не хотел полагаться на случай и верить, что они не причинят зла тебе - наследнику Исилдура, в чьих руках вновь блеснет Сломанный Клинок.
Изумленный, Арагорн недоверчиво уставился на Глорфинделя.
- И это причина того, что ты решил остаться с нами?
Глорфиндель серьезно кивнул.
- Я допускал мысль о худшем: что на нас, пеших, нападут всадники-назгулы. Но я бы защищал тебя до самого конца, пусть даже мне пришлось бы сразится со всеми Девятерыми сразу.
- Но ты бы не смог выйти победителем из этой схватки, - прошептал Арагорн. – Да, ты силен, но все же тебе было бы трудно встретиться в бою сразу со всеми назгулами, - его голос стал хриплым, - и ты бы погиб.
- Да, такое могло случиться, и я бы встретил смерть. И умер бы за тебя, - Глорфиндель как-то странно, криво улыбнулся, - но если бы я оставил вас и умчался вперед, если бы тебя и твоих спутников убили назгулы – я бы также умер: смерть разрушила бы меня изнутри.
- Нет – воскликнул Арагорн, и в глазах его вспыхнул испуг. – Если водоворот времени вновь занесет тебя в подобные обстоятельства, ты не должен выбирать такую опасность. Это безрассудный поступок – пообещай мне, Глорфиндель…
- Я уже давал тебе обещание, Арагорн, - перебил его эльф с внезапными сильными нотками в голосе, - правда, совсем другое; и я не могу отречься от клятвы, пусть даже много лет прошло с того дня, когда я дал ее.
- Какой клятвы? – спросил Арагорн, хотя точно знал, о каком обещании говорит эльф.
- Если нам суждено найти любовь в своей жизни, - медленно сказал Глорфиндель, и голос его звучал будто из глубины времен, - Мы будем любить вечно.
Арагорн закрыл глаза; эта картина была словно выгравирована в его памяти: беседка, наполненная янтарным полумраком и танцующими вечерними тенями. Это был столь прекрасный момент, пойманный и застывший в паутине времени, что даже в самые трудные часы он не давал ему ускользнуть из памяти.
- Как тебе известно, я один из тех, кто жил на Благословенной Земле, - тихо сказал Глорфиндель, - и я могу видеть оба мира – мир духов и мир физический. Вчера, пока я ехал за вами, я почувствовал, как другая сила притягивает меня. Я почувствовал, что ты прячешься в зарослях кустарника еще до того, как увидел тебя. Между нами есть связь, которая может быть разорвана разве что смертью, и она непрестанно тянет мое сердце к твоему по тропам света, надежды и любви, в то время как все остальное в мире увядает и разрушается.
Арагорн взял Глорфинделя за руки; ладони эльфа были будто наполнены теплом, исходящим откуда-то из-под кожи. Арагорн ничего не говорил и только гладил изящные тонкие пальцы Глорфинделя; затем он ласково поднял руку эльфа, поднес ее к губам и нежно поцеловал.
- Ты все еще любишь меня, Арагорн? – спросил Глорфиндель, не отрывая взгляда от лица странника.
- Некоторые вещи не меняются, Глорфиндель, - прошептал Арагорн, - и не изменяться никогда.
И он почти отчаянно притянул возлюбленного к себе и поцеловал. Губы эльфа на его собственных губах были мягкими и сладкими, и он словно утонул в знакомом ощущении счастья, необыкновенном и драгоценном ощущении возвращения домой.
- Увы, - тихо сказал Глорфиндель, немного отстраняясь, в глазах его читалась печаль и покорность. - И ты, и я знаем, что ты не сможешь долго оставаться в Ривенделле: есть другое место, где ты должен быть, битва, в которой ты должен участвовать, зло, которое ты должен свергнуть.
- Тогда мы должны высоко ценить время, данное нам, - сказал Арагорн, позволяя своим рукам скользить по телу Глорфинделя, - как бы мало его не было.
Они снова поцеловались, в этот раз более настойчиво, страсть и желание обжигали губы. Потерянное время, разделившее их, теперь казалось всего лишь пустяком, будто повторились те заветные мгновения, что они делили в беседке все эти годы назад. Арагорн прервал поцелуй и коснулся губами шеи эльфа. Лорд дрожал, когда странник прикусывал обнаженную кожу, оставляя на ней следы своей страсти. Изящным движением, похожим на движение бабочки, садящейся на острую травинку, Арагорн опустился на колени и дрожащими пальцами начал расстегивать темный бархатный плащ Глорфинделя.
Глорфиндель накрыл руками руки Арагорна, останавливая его. Тот поднял голову и с легким удивлением посмотрел в полные желания и преданности глаза эльфа.
- Я не позволю тебе преклонять передо мной колени. – Глорфиндель покачал головой, его светлые волосы переплетенными золотыми нитями рассыпались по плечам. Он сжал руки Арагорна и поднял его на ноги. - Это неприемлемо для короля, пусть ещё не взошедшего на престол.
- Это можно легко исправить, - ответил Арагорн; он потянул Глорфинделя к кровати, быстрым уверенным движением опустил его на простыни и сам устроился сверху. Эльф смотрел на него с полуулыбкой на губах, удивленный и уже возбужденный от его внезапной смелости; он приподнялся, притянул к себе Арагорна и тихо сказал, слегка касаясь его губ своими:
- Ты потребуешь то, что тебе принадлежит?
Его тон был слегка дразнящим и, тем не менее, таким искренним, что сердце готово было разорваться на части. Он закрыл глаза, когда Арагорн без слов ответил на его вопрос, плавно скользнув вниз по его телу. Он начал нетерпеливо освобождать эльфа от одежды, скрывающей все, что ниже талии. Желание взяло верх над обычной аккуратностью; он потянул вниз штаны, плотно облегающие бедра Глорфинделя, и порвал тонкую ткань, но даже не заметил этого - ему было все равно. Арагорн склонил голову и взял плоть эльфа в рот. Любовник дернулся и изогнулся под руками странника, удерживающего его бедра.
Арагорн не торопился, лаская и дразня эльфа губами и языком, улавливая каждый вздох и дрожь наслаждения, причиной которых он был; Глорфиндель, задыхаясь, повторял его имя – Эстель - снова и снова, переплетая его со стонами, и все это было для Арагорна более прекрасным, чем все, что он слышал ранее.
Он чувствовал, как дрожь, пробегавшая по телу Глорфинделя, усиливалась; и когда эльф с криком кончил, Арагорну пришлось удержать его, когда тот, выгнувшись, излился в его горло.
Когда Арагорн наконец отстранился, все ещё с влажным блеском на губах, он почувствовал, что Глорфиндель дрожал – не от холода, потому что утреннее солнце было уже высоко в небе; и слишком сильно, чтобы счесть это за отступающие волны страсти. Арагорн накрыл его тело своим и заключил в теплые объятия; и так они лежали, в уютной тишине, нарушаемой лишь шумом бегущих ручьев и шелестом листвы.
- Я покинул Ривенделл, чтобы найти свою душу, чтобы найти то, чего желает мое сердце, - прошептал Арагорн, гладя мокрые пряди золотистых волос Глорфинделя, - Но я не знал, что путь мой замкнется в круг, что моя дорога снова приведет меня сюда, к тебе.
- Я буду там, когда ты взойдешь на престол, Арагорн. – с печальной улыбкой на губах произнес Глорфиндель; он взял руку Арагорна и приложил ее к тому месту, где билось его сердце. – Даже когда мы будем разлучены, я буду с тобой всегда.
- Я знаю. – Арагорн придвинулся ближе к нему и поцеловал, медленно и нежно, безмолвно соглашаясь со словами эльфа и наслаждаясь этим моментом, который скоро закончится, но в памяти останется навсегда.