Tammy Lee
"Скорбь и утешение"

- Если бы у меня была способность к их языку и голос, чтобы поддержать их, я бы присоединился к эльфийским скорбным песням по Гэндальфу.
Арагорн мягко кивнул в ответ на эти слова Боромира. Способность к языку у него была, но мелодия была неуловимой, и он бы пришелся некстати.
- Я не такой уж плохой человек, Арагорн, но я чувствую себя виноватым из-за того, что никак не могу выразить свою боль, в отличие от других. Мне кажется, что они смотрят на меня и видят холодного человека.
- Эльфы поют, хоббиты едят, гномы важничают, а мы, люди, стойко продолжаем жить, - Арагорн положил руку на плечо Боромира. - Среди нас нет того, кто бы сомневался в твоей скорби, - Арагорн сжал плечо Боромира. - Но тебя беспокоит то, что ты сам сомневаешься в себе. Лидер должен верить в себя больше остальных.
Казалось, что взгляд Боромира остановился на чем-то вдали.
- Моя вера… - Начал он тихим голосом, дрогнувшим от чувств. - Моя вера осталась в пещерах Мории. Я не могу представить, что Братство ждет успех без Гэндальфа.
- Ты слишком многое возлагаешь на одного человека, Боромир, - новый голос упрекнул Боромира. - Разве не осталось в Братстве еще восемь, которые тоже поклялись уничтожить Кольцо? Разве ты не показываешь этими словами отсутствие веры в способности твоих товарищей?
Боромир и Арагорн встали, приветствуя Леголаса. Арагорн похлопал по плечу своего давнего друга. Боромир нахмурился.
- В твоих-то способностях я не сомневаюсь, эльф. Но признаюсь, есть некоторый провал в моей вере, когда я вспоминаю, что тот, кто должен уничтожить Кольцо, меньше ребенка. Я наблюдал за ним, и я не верю ни в то, что он неуязвим, ни в то, что он сможет закончить свое дело! Боюсь, без Гэндальфа Фродо погибнет под грузом этой задачи.
Леголас ответил на сомнения Боромира легким сарказмом:
- Так ты советуешь нам облегчить ношу Фродо, отобрав у него возможность быть Хранителем Кольца? Разве это не будет противоречить мудрому выбору Гэндальфа? Ты ведь утверждаешь, что он был ключом к успеху, откуда тогда эти сомнения в его решениях?
- Но я не сомневаюсь! Я не это имел в виду… - Боромир поднял руки, будто пытаясь защититься от ироничных слов Леголаса. Арагорн опустил руки Боромира и сжал его ладони.
- Леголас не хотел обвинить тебя в том, что ты хочешь украсть Кольцо. Его слова должны подтолкнуть тебя задуматься над своими порывами и страхами. Загляни в собственное сердце, чтобы найти там корни своих сомнений, которые мучают тебя и затуманивают твой взор. И я сделаю то же самое.
Леголас накрыл своими гладкими ладонями обветренные руки человека:
- Если и есть кто-то, кто может отнести Кольцо в Мордор, не изменившись сам, то это скромный хоббит, чьи амбиции не заходят дальше двери его норы. Такой хоббит, чьи самые большие сокровища - его друзья и его погреб, тот, кто не захочет Кольца для себя и не поддастся ему. Ты должен верить в него, Боромир.
- Верить? - Боромир попытался освободить руки из теплых рук своих товарищей. - Людям Гондора не нужна Вера, людям Гондора нужно Спасение. Я должен знать, что с ними все будет в порядке!
Глаза Арагорна оставались бесстрастными. Леголас обеспокоено посмотрел на своего друга.
- Я растерян так же, как и ты, из-за смерти Гэндальфа, Боромир, - тихо сказал Арагорн. - В моем сердце те же слова, что и в твоих устах. Когда я прошу тебя довериться выбору Гэндальфа, я пытаюсь убедить и себя. Я разрываюсь между Гондором и Мордором. У нас нет Гэндальфа, чтобы вести нас…
Леголас почувствовал, как руки человека сжимаются в кулаки. Вид сильных мужчин, превратившихся в потерявшихся детей, заставлял сжиматься его сердце воина. Чтобы добиться успеха, их снова нужно сделать мужчинами, они должны вновь обрести веру друг в друга и в Братство. Они должны оставить скорбь позади, перешагнуть через нее, не позволить ей поглотить их будущее. Чтобы успокоить их, он сжал их руки.
- Я не настолько хорошо знаю людей, - начал он, - Но мне не нужно говорить, когда требуется моя помощь, я узнаю это сам, - Леголас поднес их соединенные руки к губам и поцеловал пальцы Арагорна. Все они почувствовали дрожь, пронесшуюся по телу Арагорна. - Если вы позволите мне, я помогу моим компаньонам, когда им нужна помощь.
- Да как ты можешь… - Голос Боромира сорвался, у него перехватило дыхание. Его глаза остановились на мокром пятнышке, оставшемся от эльфийского поцелуя. Он покачал головой и набрал воздуха в легкие. Только он открыл рот, чтобы снова заговорить, его перебил Арагорн.
- С нами двумя, людьми, Гринлиф? - С недоверием прошептал он. - Не слишком странное занятие - для эльфа, принца?
Леголас улыбнулся своей таинственной нестареющей улыбкой.
- "Странное занятие" - не чуждо вообще всем эльфам, Элессар, и этому эльфу в частности, - Леголас приблизился к их сплетенным рукам и прижал этот узел из плоти к своей груди. - Я верю в вас и в то, чего вы можете достигнуть. Покажите мне, что я не ошибся. Покажите мне это своими устами без слов, делами, которые покажут, какова на самом деле ваша вера. Пусть через это излечатся ваши души, и вы разделите ваши цели.
Боромир посмотрел на Арагорна в ожидании какого-то знака, что делать дальше. Арагорн посмотрел на Леголаса. Леголас же сжал их руки в последний раз, а потом позволил своим пальцам скользнуть по их запястьям к предплечьям, сминая несильно их зашнурованную одежду.
- Прижмитесь теснее, и пусть прикосновение будет вашим советчиком.
Он поймал их запястья, когда они расцепили руки, и притянул их ладони к своему гибкому телу.
Боромир пристально посмотрела в глаза Леголасу, когда его рука прижалась к шелку, через который чувствовалось сердцебиение эльфа. Дыхание его было неровным, а на лице отражались противоречивые чувства. Ласковым, но твердым прикосновением Леголас провел ладонью Боромира по своему торсу, пока огрубевшие пальцы не прикоснулись к цветочно-мягким эльфийским губам. Леголас осторожно поцеловал каждый палец, заставив дрожь пробежать по телу Боромира.
- Не бойся и не волнуйся, сын Гондора. Я не спелое яблоко, над которым ты должен дрожать, только бы не испортить. Моя плоть станет только слаще.
Боромир заволновался из-за желания, которое пробудили слова Леголаса.
- Боюсь, одного укуса будет недостаточно. Я бы съел тебя целиком и, дойдя до сердцевины, только бы начал, - прорычал Боромир, его дыхание стало прерывистым. Леголас еле заметно улыбнулся краешком рта.
- Тогда начнем пир.
Быстрым движением он полностью прижался к Боромиру, его губы искали обещанного празднества. Боромир простонал и прижался обветренными губами к губам Леголаса.
Арагорн почувствовал, как рука Леголаса соскользнула с его запястья. Он освободил обе руки, чтобы обвить их вокруг шеи Боромира, притягивая его еще ближе в страстном поцелуе. Арагорн почувствовал легкий укол ревности, глядя на их близость. Быстро, чтобы не позволить ярости разгореться, он задавил ее в зародыше. Как он мог чувствовать такое, видя щедрость Леголаса? Или, возможно, он просто не хотел делить свой трон с сыном наместника? "Свой трон"? Арагорн потряс головой. Он перестал об этом думать много лет назад. Что заставило его снова подумать о Гондоре как о его собственном? Он наблюдал за тем, как руки Боромира скользили по спине Леголаса и обхватывали затянутую в шелк плоть. Это из-за слов Боромира, сказанных им несколько минут назад, из-за его горестных и искренних признаний?
- Дунадан! Твой товарищ не стесняется брать все самое вкусное. Ты не хочешь отведать эльфийского блюда? - Леголас засмеялся, сказав эти дразнящие слова. - Уверен, его аппетит заставит тебя довольствоваться лишь объедками!
Боромир поцеловал, а потом укусил Леголаса за шею, когда эльф повернулся к Арагорну.
Несмотря на свои размышления, Арагорн улыбнулся.
- Гондор! Надо научиться делиться! - Проворчал он, подходя к извивающемуся Леголасу и сильно прижимаясь к его спине. - А тебе, Гринлиф, надо бы узнать кое-что об аппетитах людей.
Арагорн укусил его за мочку уха. Его язык прошелся по изящным изгибам.
- Вот я был бы доволен самым крошечным кусочком, упавшим с этого изысканного блюда.
Леголас изогнулся, подталкиваемый и притягиваемый за закаленную воинскую плоть двумя людьми. Для мужчин, не привыкших любить других мужчин, они знали даже слишком много о тех нежных местах, что спрятаны под одеждой.
- Ах, что за слова ты говоришь, дорогой Дунадан! - Выдохнул Леголас, а тем временем грубая рука гладила и ласкала его самым нежным образом. - Ты удивляешь меня своим воображением!
Он снова застонал, когда небритая щека коснулась гладкой кожи на его шее.
Боромир скользнул обветренной рукой вниз по эльфийскому шелку. Жар его ладони слился с жаром эльфийской страсти, вырвавшейся из шелковой тюрьмы. Боромир подивился текстуре кожи, которую не трогали ни ветер, ни вода, ни годы. По сравнению с ней самая тонкая эльфийская ткань казалась грубым холстом.
- Пусть Арагорн остается со своими красивыми словами, эльф, - раздраженно сказал Боромир, лаская руками нежный материал. Звук сродни жалобному стону вырвался из горла Леголаса, и он сильнее прижался к человеку.
- Мне больше по душе действия, чем слова, - из груди Леголаса снова вырвался стон, и он попытался высвободиться из своих брюк.
- Позволь мне, любимец звезд, - прошептал Арагорн в ухо Леголасу.
Его руки мучительно долго искали пояс. Он протянул прекрасно сделанную ткань под рукой Боромира, освобождая его руку и эльфийскую плоть, которую сковывала ткань. Потом он потянул штаны вниз, пока не оказался сидящим на корточках. Затем он заставил Леголаса вытащить одну за другой ноги из брюк. Арагорн позволил своим рукам с обожанием пройтись по плавным контурам безупречно вылепленных эльфийских конечностей. Вдруг он упал на колени, склонившись словно в поклоне, и поцеловал его голую лодыжку.
- Дунадан! - Подал голос хозяин идеальной лодыжки. - Зачем довольствоваться столь скромными лакомствами, когда все самое вкусное поджидает тебя в других местах?
Арагорн хмыкнул, когда Леголас попытался отдернуть ногу в ответ на его обжигающие поцелуи. Он сжал ногу эльфа сильнее и лизнул впадинку на лодыжке. В ответ на это щекочущее лизание сверху послышался звонкий смех.
- Сжалься! Сжалься, Элессар! Это единственное, чего я не выношу!
Арагорн ухмыльнулся.
- Тогда было бы лучше, если бы я продвинулся чуть повыше, Леголас? - Арагорн, обжигая щетиной кожу Леголаса, проложил дорожку из поцелуев от его лодыжки до колена и обратно, заставив Леголаса извиваться на груди у Боромира. Боромир сжал нежное эльфийское тело, выдавив вздох из дрожащего эльфа.
- Губами и теплыми руками вы двое сведете меня с ума!
Арагорн поцеловал внутреннюю сторону колена Леголаса, а потом осторожно его укусил. Леголас застонал, а потом снова засмеялся, когда Арагорн лизнул и пощекотал тонкую кожу - языком и бородой.
- Ты о чем, Гринлиф? Что хочешь сказать, - он снова его укусил, - этим? Зачем Братству сумасшедший эльф? Боромир! Это наш долг - уберечь своего товарища от безумия!
Боромир постарался изобразить, что с трудом переживает всю тяжесть ситуации.
- Это и вправду наш долг. Но, глядя на его закатившиеся глаза и постоянные смешки, я бы честно сказал, что мы опоздали! Не иначе! Теперь нам надо держаться подальше от Лихолесья, ведь они скажут, что это мы довели их светлое дитя до сумасшествия, - Боромир опустился на мраморную скамейку и притворился очень удрученным.
- Все, чем мы можем ему помочь, - продолжил он, обхватывая талию Леголаса и притягивая его к себе на колени, - это всячески ублажать бедное, безумное создание и делать все, что он просит. Это единственное, что мы можем сделать для того, кто был таким славным компаньоном.
Леголас рассмеялся, глядя на их горестные лица.
- Ну нет! Это вы братья по безумию, а не я! Я ведь никогда не видел, чтобы вы вели себя так, как только что изобразили!
Боромир безжалостно защекотал Леголаса, заставив все остальные его слова потонуть в истерическом смехе.
Ну вот и другие признаки его болезненного состояния. Ты был совершенно прав, сын Гондора, мы уже не сможем спасти нашего друга, - Арагорн печально покачал головой. Его глаза встретились с глазами Леголаса, явно не только озорство заставляло гореть эти голубые льдинки. - Но, может быть, безумие подобно яду? Как думаешь, Боромир, можно ли высосать этот яд из плоти, как после свежего укуса змеи?
Боромир странно улыбнулся. В его объятиях пытался отдышаться после хохота Леголас.
- Любопытная теория, Арагорн. Но я держу пари, что этому сумасшедшему созданию не нужно избавляться от безумия, а, скорее, ему нужно вернуть здравый смысл.
Арагорн опустился на колени пред ними, заставляя Боромира и Леголаса раздвинуть их сжатые ноги, чтобы добраться до самых вкусных лакомств Лихолеского отпрыска.
- Что ж, раз мы не можем прийти к единому мнению по поводу лечебных средств, давай попробуем оба наших метода, и, может быть, кто-то из нас сможет излечить нашего дорого друга.
- Я боюсь лекарства больше, чем болезни… - Пробормотал удивленно Леголас. Откровенно говоря, он был поражен тем, как быстро его компаньоны впали в игривое настроение и забылись. Тем не менее, он был рад их шуткам. Это говорило о том, насколько они были сильны и что они могли пережить свое горе. Если бы им не удалось забыться весельем, он бы испугался за них, ведь горе, которое не смогли преодолеть, грузом лежит на сердце и не дает наслаждаться жизнью.
- Будь поосторожнее с процедурами, Боромир, ведь Леголас - существо тонкой душевной организации... Эй! - Арагорн поймал голую пятку, пытавшуюся ударить его в грудь.
- Негодяй! Я воин, а не женщина! - Леголас притворно нахмурился. - Будь понежнее, только если боишься того, что я могу ответить на это грубое обращение!
Боромир усмехнулся и провел пальцем по заднице эльфа, лаская самое нежное его место. Надавив, он проскользнул пальцем внутрь теплой плоти.
- А что значит "грубое обращение" для такого закаленного воина как ты, Леголас? - Ответом Леголаса были вздох, стоны и неловкие движения на коленях у человека. - Если это "грубо", я готов выдержать твой гнев, который еще ни один смертный человек не видел, а мои планы по поводу тебя станут еще "грубее"…
Тем временем Арагорн ласкал эльфийскую плоть, ставшую твердой от страсти.
- Ты начал свои процедуры раньше меня, Боромир! Теперь моя очередь, если мы действительно честно хотим сравнить оба метода!
За словами последовало действие - язык Арагорна пропутешествовал от основания к головке члена Леголаса, и он застонал. Арагорн смаковал чувствительную плоть как гурман, который скорее хочет оценить блюдо, чем действительно его съесть. Арагорн зарылся носом между ног Леголаса и глубоко вдохнул опьяняющий аромат эльфийской эрекции.
Хихиканье, вырвавшееся из-за щекотной бороды Арагорна, было пресечено Боромиром, который добавил второй палец. Леголас разрывался между ощущениями, которые создавали два человека, его бедра двигались в таком ритме, чтобы уделять всем ощущениям одинаковое внимание.
- Гондор! - Выдохнул Леголас. - Не стоит быть таким осторожным! Я бы не отказался почувствовать тебя еще глубже!
- Если женщина просит… - Игриво прохрипел Боромир. Леголас открыл рот, чтобы ответить на дерзость, но понял, что речь ему не доступна - с тех пор, как Боромир, сильнее прижавшись к нему, проник глубже.
- О, ГОНДОР! - Леголас с трудом мог дышать, привыкая к движениям пальцев человека. - При мыслях об этой бреши в моей обороне, во мне просыпается воин!
Глаза Боромира тускло горели от вожделения. Он укусил Леголаса за шею, насаживая эльфа сильнее на пальцы. Леголас, захныкав, принялся помогать.
- Кажется, Арагорн, из нас двоих лучший лекарь - я, - со смешком произнес Боромир. - Наш безумный друг отлично реагирует на мое лекарство, а твоего, вроде бы, и вовсе не замечает!
Арагорн не ответил, а использовал свой рот так, что Леголас выгнулся назад, опрокинув голову прямо на широкое плечо Боромира. Боромир удивленно приподнял бровь и неохотно признал:
- Возможно, я поспешил с выводами о целительском даре Странника.
Голос Боромира дрогнул, когда Леголас сильно его сжал.
- Поменьше любезностей, побольше лекарств! - проговорил Леголас, изображая вожделеющий хрип Боромира. - Я чувствую, несмотря на ваши вялые попытки, безумие не отступает!
Арагорн чуть не подавился эльфом, а Боромир слегка покраснел. Он резко подался вперед, грубо толкая эльфа.
- Я покажу тебе лекарство, которое будет действовать целую человеческую жизнь, эльф!
Он крепко сжал узкие бедра и начал двигаться в таком ритме, что Арагорн испугался, как бы его зубы не причинили боли эльфу.
Арагорн отпустил его и отстранился. Он хотел было наброситься на Боромира за его агрессивность, но остановился, глядя на страстный союз человеческой и эльфийской плоти. Гладкая кожа сладострастно скользила в танце чистого желания, какого Арагорн никогда не видел. Если он и чувствовал ревность, то она моментально превращалась во все разрастающееся вожделение. Этим подглядыванием он тоже был вовлечен в танец и забылся в нем, как забылись друг другом эльф и человек.
Оба, очень быстро достигнув вершины удовольствия, затем безвольно и тихо застыли в нежном спокойствии, которое обычно следует после таких действий. Арагорн заговорил первым.
- Кажется, мы достигли успеха Боромир. Он спокоен, безумие оставило его, и, я должен признаться, твое лекарство было более эффективным!
Леголас приоткрыл глаза и туманным взглядом посмотрел на взъерошенного Странника.
- Но я бы с удовольствием попробовал и твое лекарство когда-нибудь. Наверняка безумие снова охватит меня.
- Мне кажется, ты не так уж повеселился на этом пире, Арагорн. Мне досталась львиная часть, - Боромир позволил своим рукам обвить довольного эльфа, снова лаская его.
- Не вини себя, Боромир. Разве я уже не сказал, что буду доволен самым скромным кусочком? И правда - сладкий вкус этой трапезы еще долго останется на моих губах, этим изысканным блюдом ты поделился. Я бы сказал, что мы оба довольны своей долей, - в глазах Арагорна снова сверкнул озорной огонек.
Леголас удивленно приподнял бровь.
- Ты говоришь об этом, как о первом блюде, о закуске, за которой последует что-то еще, Дунадан. Неужели ты думаешь, я выполню твой каприз? Я же не ваш неприкосновенный запас, который можно съесть, когда вам этого захочется.
Арагорн и Боромир огласили лес звонким хохотом - так смешон был тон Леголаса, что сопротивляться смеху было невозможно!
- Ну нет! - Запротестовал Боромир, все еще смеясь. - Даже если мы проголодаемся как стая волков, мы сможем только мечтать об утолении голода столь нежными лакомствами, которые ты можешь предоставить, дорогой эльф. Сегодняшний вечер действительно утолил мой голод и обновил мой пыл.
- А я, - добавил Арагорн, - по-прежнему скорблю о Гэндальфе, но горе отступило и терзает меня уже не так сильно. Я должен хорошо подумать о нашем пути, но я чувствую, что смогу принять решение. Странно, что дурачества могут вернуть веру и отпугнуть мрачные мысли.
Леголас улыбнулся и встал, высвободившись из объятий Боромира. - Дело не в дурачестве, я думаю, а в утешении и любви другого существа, которые прогоняют мрачные мысли и возвращают веру в себя.
Он потянулся и сказал своим компаньонам:
- Я очень рад, что смог хоть немного помочь. Моя собственная скорбь останется со мной даже после того, как вы оба покинете Средиземье, но знайте - ваши чувства останутся со мной гораздо дольше.
- Обессмерченные эльфийской памятью, - пробормотал Боромир. - Есть способы и получше заработать бессмертие.
Арагорн кивнул в знак согласия и помог Леголасу одеться.
- Ты можешь списать это на возраст, но мои бедра чувствуют знакомую усталость, Леголас! Желаю вам обоим спокойной ночи, и пусть ваши сны будут такими же сладкими как то, что мы трое сегодня разделили.
- Сладких снов, Боромир, - ответил Арагорн. - И тебе, Леголас. Может быть, нам стоит чуть-чуть отложить сон, чтобы вспомнить былые времена? И, кажется, мне еще многое предстоит узнать о том, кого, как мне казалось, я хорошо знаю.
Леголас проследил за тем, как ушел Боромир, а потом повернулся к Арагорну и с улыбкой сказал:
- Чуть-чуть отложить, о, любитель пощекотать эльфов? Несмотря на былые времена, есть много нового, за что мне теперь нужно отомстить, и звезды сегодня благоволят для таких дел…
Арагорн лукаво улыбнулся:
- Ты прав.